ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА

...Вряд ли можно назвать какое-либо другое искусство, которое по самому существу своему было бы менее совместно с дилетантизмом, чем искусство актера, так как Среди всех существующих искусств искусство актера, несомненно, самое сложное и самое трудное.

В самом деле, в каждом ином, искусстве творец его, твор­ческая личность, материал, инструмент и самое произведе­ние искусства, являющееся завершением всего творческого процесса, отделены друг от друга, причем инструмент, ма­териал и самое произведение находятся вовне, то есть вне творческой личности, и только в искусстве актера и творческая личность, и материал, и инстру­мент, и самое произвел ей и е искусства совме­щаются ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА в одном и том же объекте, органически, будучи не в состоянии отделиться друг от друга.

.... Вы—«актер. Вы (ваше «я») являетесь творческой лич­ностью, задумывающей и осуществляющей произведение ва­шего искусства, вы же, ваше тело (то есть ваши руки, ноги, корпус, (голова, глаза, голос, речь), представляете собой и тот материал, из которого вы должны творить, вы же, ваши мускулы, сочленения, связки — служите нужным вам ин­струментом, и вы же, то есть ваше индивидуальное целое, воплощенное в сценический образ, являетесь в результате и тем произведением искусства, которое рождается из всего творческого процесса.

Все —вы, все—«в вас и все—-через вас ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА.

И если нужны долгие годы выучки и постоянная, не­ослабевающая практика для овладения любым искусством, то какое же количество воли, труда и тренировки нужно приложить для того, чтобы овладеть самым трудным, слож­ным И капризным из всех искусств — искусством ак­тера!

Ибо, если в каждом другом искусстве вы вольны всегда выбрать наиболее отвечающий вашему замыслу материал например, шину, мрамор, гранит, бронзу, серебро и пр.), то здесь вы раковым образам пригвождены к своему мате­риалу и только из него мажете лепить все образы, взы­вающие к вам о рождении.

Притом же материал, находящийся в вашем распоряже­нии, несомненно, наиболее капризен, подвержен ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА всяким слу­чайностям, изменчив, текуч и недолговечен.

Каким же мастерством и неустанной бдительностью дол­жны обладать вы — актер, чтобы подчинить его своей твор­ческой воле и заставить его покорно принимать {и часто дол­гие годы держать) нужные вам формы!

А. Таиров. «Записки режиссера».

Изд. Камерного театра, М., 1921, стр.

58—60.

Настоящая эмоция актера отнюдь не должна быть жизненной, и Не раскопками в личных в с а м д е л и ш н ы х переживаниях либо в (переживаниях других людей должна она питаться.

Но, с другой стороны, она, конечно, не должна быть и условной, так как схематическое изображение эмоции ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА точно так же враждебно творчеству актера, как и физиологичес­кое переживание.

...Но реальная сценическая эмоция должна брать свои соки не из подлинной жизни (актера или иного человека), а из сотворен но й жизни того сценического об­раза, который из волшебной страны фантазии вызывает актер к его творческому бытию.

...Сценический образ—-это синтез эмоции и формы, рожденный т в о р ч е с к о й ф а н т аз и е й а к т е р а.

Сценический образ насыщенной формы может быть соз­дан только новым синтетическим театром, так как нату­ралистический театр давал лишь неоформленную ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА физиоло­гическую эмоцию, а условный—ненасыщенную внешнюю форму.



Первый момент — момент искания сценического образа — не поддается никаким определенным правилам или системам. Это глубоко индивидуальный момент, иной у каждого акте­ра, и тайна зарождения образа так же чудесна и неисповеди­ма, как таинство жизни и смерти.

Если бы удалось вскрыть эту тайну и аналитически раз­ложить и собрать ее, то перестало бы существовать искус­ство, ибо из творческого акта оно превратилось бы в ана­литический. Но как в колбе химика никогда не удастся


создать человека, точно так же никакой химический и меха­нический процесс никогда не сможет заменить собой процесс творческий ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА.

Конечно, в процессе искания образа актеру может и дол­жен помочь режиссер, но он должен это сделать крайне осторожно, чутко применяясь к индивидуальности актера, так как не только разные актеры по-разному ощущают этот процесс, но даже один и тот же актер в искании разных об­разов идет часто диаметрально противоположными путями, и если в одном случае его может навести на искомый образ, скажем, пантомимический подход, то в другом он может с большим успехом оттолкнуться от звукового ощущения, в третьем — от внезапно загоревшегося внутреннего волнения и пр., и пр.

Только тогда, когда актер уже ощущает в себе образ, мо ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА­жет начаться так называемая работа над ролью, которая является вторым основным моментом актерского творчества. Моментом, уже более легким, так как он поддается опреде­ленному учету и подчиняется определенному плану, заклю­чающемуся (в действенном рисунке, отведенном сценическо­му образу в данном сценарии (пьесе). Здесь в процессе дей­ствия сценария, в столкновении с другими персонажами ощущаемый актером сценический образ отливается уже в соответственную видимую и четкую форму, завершая, таким образом, творческий процесс актера. С этой минуты сцени­ческий образ может считаться созданным, и актер, владею­щий им, может уже без труда сыграть любую предло­женную ему в данном образе ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА роль...

В такой последовательности работы актеру будет уже легко найти и нужные ему для действия эмоции — без опас­ности, что они будут «жизненными» (то есть питающимися его или его ближних пережитым прошлым). Это будут уже подлинные эмоции, т в о р ч е с к и преображенные через данный сценический образ.

...И теперь с убеждением, большим чем прежде, я утвер­ждаю, что Гордн Крэг коренным образом заблуждается, уверяя, что «у актера эмоция всецело владеет им...»

Это все в значительной степени верно, когда дело идет

о переживании натуралистическом. Здесь, возбудив свою нервную систему, актер часто теряет над ней власть и даже ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА сам попадает под ее влияние. Но на это надо смотреть, как на болезненное явление, порождаемое не эмоцией, а неправильным подходом к ней.

Эмоция же, преображенная сценическим образом, тем са­мым освобождается от такой болезненности и легко подчи­няется актеру, вызвавшему ее своей творческой волей.

В развитии творческой воли и творческой фантазии, в уменьи извлекать из нее любой сценический образ, вызы­вать и владеть нужными эмоциями и заключается внутрен­няя техника актера.

Путь к ней лежит главным образом через импрови­зацию.

Импровизация включает в себя бесконечный ряд упраж­нений, дисциплинирующих творческую волю, развивающих фантазию и т. п.

Две группы упражнений мне хочется ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА оговорить отдель­но— так как импровизация практикуется также и в натура­листическом и в условном театрах.

Я говорю об упражнениях «на объект» и на «эмоцию».

Натуралистический театр учит владеть объектом в преде­лах сцены (внутренний объект, партнер, вещь), сознательно выключая объект зрительного зала.

Условный театр, наоборот, игнорируя объект партнера, устремляет его исключительно на зрительный зал.

Наш Новый театр должен синтетически слить оба эти объекта: общаясь с партнером, актер должен одновременно ощущать, что перед ним зрительный зал, а не четвертая стена натурализма.

Импровизация в синтетическом театре и должна вести к овладению актером этим двойным объектом.

Что же ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА касается упражнений на эмоцию, то здесь надо добиваться того, чтобы эмоция зарождалась не сама по се­бе, а в зависимости от задания того или иного сценического образа.

Только при этом условии она из натуралистического пере­живания превратится в творческое явление, лежащее в пла­нах нашего искусства.

А. Таиров, «Записки режиссера», то же изд., стр. 75—80.

Владение одной внутренней техникой, как я уже го­ворил, не дает еще актеру возможности создать закон­ченный сценический образ.

Для того чтобы завершить весь творческий процесс и сде­лать создаваемое им произведение сценического искусства видимым для зрителей, актер должен отлить его в соответст­венную форму, использовав для ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА этого находящийся в его распоряжении материал.

Мы знаем уже, что этим материалом служит для актера его собственное тело, его дыхание, его голос, все его физи­ческое «я».

В умении использовать этот материал и заключается вне­шняя техника актера.

Без виртуозного овладения этой техникой, без необходи­мого в этой области свободного мастерства все самые бле­стящие замыслы актера, все самые смелые и вдохновенные внутренние образы его заранее обречены на гибель.

Ударяясь о непослушный и незвучащий материал, они не найдут своей формы и не дойдут до зрителя или дойдут до него словно отраженные в кривом зеркале, в изуродо­ванном ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА и исковерканном виде...

...Актер должен владеть своим материалом, он должен познать его, полюбить и развить настолько, чтобы он стал гибким, надежным и послушным его воле. Подобно волшеб­ному Страдивариусу, тело актера должно отзываться на ма­лейший нажим его творческих пальцев, покорно воплощая в действенном течении четких форм тончайшие вибрации ого творческих хотений.

Для достижения этого необходима огромная работа и не­устанная каждодневная тренировка.

А. Т а и р о в, «Записки режиссера». то же изд., стр. 83—85.

...Подобно тому как я стремлюсь к полному раскрепо­щению и развитию тела актера, чтобы оно свободно могло отливаться в любую творчески рожденную, форму ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА, так я хотел бы раскрепостить и развить и голос актера и его речь, чтобы каждый сценический образ придавал им свое, особое звучание.

Подобно тому как тело дает сценическому образу его пластическую форму, так и голос и речь должны давать ему его фонетическую форму.

В искусстве нет (места случайности.

Не должна быть случайной и речь актера, она должна быть в строгом ритмическом соответствии со всем творимым образом. Это первое и главное требование.

Всякое иное, и логическое, и психологическое построе­ние речи должно отступить на задний план перед ее ритми­ческим построением.

... Разработав свой голос и умея им владеть, актер дол ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА­жен не бояться его, а легко и щедро пользоваться им для создания сценического образа, так как. звук, несомненно, одно из наиболее важных средств в руках актера для пере­дачи своего замысла зрителю.

От piano к forte, от разговора к пению, от sitaccatto к lе- gato должен переходить звук, гармонируясь в зависимости от ваших творческих потребностей.

И пусть не смущает вас, что это будет «неестествен­но», лишь бы это было оправдано вашим сценическим обра­зом.

А. Таиров, «Записки режиссера», то же изд., стр. 90—94.


documentaeralsb.html
documentaeratcj.html
documentaerbamr.html
documentaerbhwz.html
documentaerbphh.html
Документ ТАИРОВ О МАСТЕРСТВЕ АКТЕРА